Профессионально поставленный голос Зигфрида взлетал в оперных ариях и партийных гимнах над стадионами и площадями — к самому небу! И томно спускался вниз туманом из хрустальных ноток, оседал прямо на непокрытые головы новых бонз возрожденного Рейха. Он взывал к самым глубоким и темных струнам их арийских душ, так трепетно, что даже сам Рейхсфюрер называл талантливого юношу не иначе как — «Наш златокудрый соловей». Понятно, что «Зиги — соловей» очень скоро стал одним из самых молодых штурмбанфюреров в СС. Даже его утомительная привычка закатывать многочасовые истерики и постоянно изрекать мрачнейшие прогнозы на будущее, была объявлена уникальным, ниспосланным свыше, пророческим даром.
Растущее влияние музыкального дарования многим высшим чинам СС показалось тревожным симптомом. Умелыми стараниями недоброжелателей из архивных глубин всплыли пыльные призраки семейного прошлого молодого аристократа. Полная тайн история, маячившая за безупречно прямой спиной каждого отпрыска достаточно древней фамилии — с кровавыми преступлениями, внезапными смертями, многочисленными блаженными, колдунами, сумасшедшими и мучениками. То есть прошлое, совершенно неприемлемое для образцового арийского офицера! Хотя достоверно о семействе фон Клейстов известно мало — волею обстоятельств сынишка барона Отто фон Клейст остался круглым сиротой в возрасте четырех лет. Так что «до выяснения» биографических подробностей «Зиги — соловья», в целях профилактики, отодвинули от высокой руководящей трибуны в помощники ко вздорному старику — мистику и историку — профессору Вейстхору.